Как Дед Пухто половину деревни хорошей одеждой обеспечил

I

Было около двух пополудни. В комнату к Деду Пухто ворвалась Аленка. Внучка была воспитанной девочкой и обычно стучалась, но сейчас она торопилась поделиться новостью:

— Дедуля, он только что проехал мимо! У тебя есть полтора часа!

Аленка говорила о Стороже № 2, который работал на мусорном полигоне. Как его зовут, никто из деревенских не знал. Он был из городских и приезжал в свою сторожку на две недели — трудился вахтовым методом.

Всего сторожей было два. Оба — как братья-близнецы: с короткой стрижкой бобриком, приземистые, тучные. Дочь Деда Пухто, которая работала в городе акушером, шутила, что эти двое — «на третьем семестре», имея в виду их огромные животы.

Наблюдательная Аленка их как-то различала. Но важным было то, что Сторож № 1 почти не отлучался со свалки, а Сторож № 2 ходил каждый день в бар обедать.

Бар был придорожным. Деревенские там не столовались — дорого. Но дальнобойщики бывали часто. Сторож № 2 сидел среди них — ел суп харчо и шницель с макаронами.

Барменша, блондинка средних лет, была тоже не местная — приезжала каждый день на работу из города. Первое время она уточняла у нового клиента:

— С пюрешкой или макарошками?

И слышала раздражённое:

— С макарошками, с макарошками!

Потом, еще пару раз, спрашивала с улыбкой:

— Вам как всегда?

Но он уже не отвечал. И она молча подавала Сторожу № 2 одно и то же. От его стеклянного взгляда женщине становилось не по себе, особенно когда других посетителей не было. При нём она всегда включала погромче любимое радио «Шансон» и принималась мыть посуду.

И пока Сторож№2 жевал свой обед, Дед Пухто решил отправиться на свалку. Никто из деревенских туда не ходил. Когда дул южный ветер, жители жаловались на запах мусора, который явственно ощущался в деревне. Самые беспокойные шли к Правдилкину. Он был человеком образованным и писал грамотные письма в инстанции. И даже получал ответные письма, но меры не принимались. Когда ветер менял направление, жители забывали о свалке.

Пухто добрался до полигона на своём небольшом джипе. Привычным движением приподнял нависающую колючую проволоку и двинулся туда, где высилась свежая куча мусора.

Он был очень спортивным — три раза в неделю бегал по 6 километров и два раза ходил в бассейн и качалку в городе. Поэтому забраться на мусорный курган, где еще издали приметил большие чёрные пакеты, было не сложно. Развязав один из них, Пухто воскликнул:

— Эх, ма! — и принялся за второй.

Все четыре пакета были с одеждой. Пухто с недоумением качал головой, рассматривая кашемировый свитер, твидовый пиджак и костюм-двойку. Они были в отличном состоянии и имели бирку «Made in Italy».

Дед Пухто взглянул на часы, нахмурился и принялся перетаскивать пакеты в машину.

По дороге домой он думал о безумце, который выбросил все эти дорогие вещи.

II

Бывший хозяин кашемировых свитеров безумцем не был. Он владел заводом по производству пластиковой посуды. Подчинённые называли его Большой Человек или БЧ, а жена — Зайкой.

Вещи, которые Дед Пухто нашёл на свалке, когда-то хранились в большой гардеробной комнате БЧ. Она находилась в цокольном этаже особняка и была отделана тёмным деревом и серым мрамором. Гардеробная жены была почти такая же, но в светлых оттенках.

Однажды БЧ собирался на конференцию по полимерам. Взяв с полки любимый бежевый свитер, он потревожил моль, которая принялась беспорядочно кружиться. БЧ брезгливо бросил вещь на пол и отправился в свой любимый бутик на Невском.

Владелица бутика была его давней подругой. Она всегда закрывала салон, когда ей звонил БЧ, чтобы тот мог выбрать вещи без посторонних. В этот раз он купил четыре бежевых свитера.

Тем временем домработница БЧ обрабатывала обе гардеробные комнаты средствами от моли. Как выяснилось позже, вредители благополучно пережили травлю (возможно, дорогие средства были предназначены для утончённой европейской моли). Поэтому хозяин дал добро на применение старого доброго нафталина.

Когда вдохновленный конференцией БЧ вернулся домой, моли в гардеробной не было. На большом во весь рост зеркале висела записка жены с множеством восклицательных знаков: «Весь дом в нафталине!!! Зая!!! Сделай что-нибудь!!! Я в гостинице!!! Твоя S»

БЧ позвонил жене и предложил избавиться от одежды и заказать клининг. Жена бросила трубку, и БЧ пришлось ехать к ней в отель с большой коробкой швейцарского шоколада.

Жена плакала и ела конфеты, но, когда БЧ пообещал, что она сможет полностью обновить гардероб, успокоилась и даже развеселилась.

Вернувшись домой, БЧ увидел у входа большие чёрные пакеты. Cначала он решил, что некоторые вещи можно подарить домработнице. Но не осмелился — та, по своей простоте, могла носить их у них дома. Такое точно бы разозлило жену!

БЧ вынес пакеты на улицу и выбросил в мусорный контейнер…

III

Дед Пухто вместе с дочкой долго перебирал вещи. В одном свитере была обнаружена пара микроскопических дырочек, проделанных молью. Пухто спросил:

— Эти — на переработку?

— Ещё чего! — ответила дочь. — Надо стянуть тонкой ниткой и немного распушить ворс. Будут как новые!

Рассортированные вещи Дед Пухто загрузил в машину и отправился в путь. Он заезжал к соседям и рассказывал про вещи, не утаивая, откуда они. Кто-то морщился. Но когда Пухто, как волшебник, показывал сорочки из тонкого хлопка, шерстяные английские пиджаки и шёлковые платья, люди быстро разбирали вещи, иногда забывая сказать «спасибо».

Отдав последний пакет Алевтине, Пухто был приглашён на чай. Унюхав нафталин, женщина решительно сказала: «Постираю, просушу — и всё выветрится!» И долго благодарила Пухто.

Алевтина всю жизнь проработала бухгалтером, а к 56 годам оказалась безработной. Недавно её пригласили на собеседование, и шёлковые блузки, жакеты и юбки были ей очень кстати!

Когда Пухто возвращался домой, телефон на сиденье постоянно пищал, принимая СМС. Его деревенские знакомые были очень рады, извинялись, что не поблагодарили сразу и звали в гости.

Уже дома, надев очки, Пухто принялся отвечать на сообщения. Он обещал заехать — с новыми находками.

Как Дед Пухто Матрёне баню починил

I

Каждую неделю в деревню приезжает автолавка с продуктами. Выбор небольшой, но молочка и сладости к чаю всегда есть. Бабушка Матрёна каждый четверг исправно караулит белую «Газель» с самого утра.

Эту сгорбленную старушку Дед Пухто знает с детства. Когда-то она была статной красивой женщиной и заведовала местной почтой. Деревенские называли её только по имени-отчеству — Матрёной Ивановной. Она была доброй и всегда угощала соседских ребятишек пирогами.

Теперь в деревне почти никто не знает, сколько ей лет. Не водится больше в её доме и сладких пирогов — Матрёне тяжело стало управляться с хозяйством. Но страсть к сладкому осталась. И уж если она бредёт по дороге, можно не сомневаться — автолавка приехала, и Матрёна идёт покупать имбирные пряники — для себя и соседей.

Но, надо признаться, соседи редко навещают старушку. На лето они сдают свои дома городским — для отдыха. А сами редко наведываются в деревню. Через старый забор изредка заглядывают дети, но знакомиться с Матрёной совсем не спешат. Только озорничают — то шишку во двор бросят, то пустую пластиковую бутылку. Матрёна Ивановна грозит пальцем через окно, а мальчишки улепётывают и хохочут.

Дед Пухто тоже ходит к автолавке, хотя и бывает часто в городе и тамошние магазины любит, конечно, больше. Но тут, у лавки, всегда собираются деревенские, и Пухто любит потрещать с ними о своём.

Вот только Матрёну Ивановну, как выяснилось, никто не видел уже несколько недель кряду. Узнав об этом, дед Пухто купил полкило пряников и отправился на Вишнёвую улицу — навестить старушку.

II

Пухто долго стучался в дверь старого бревенчатого дома. Потом подошёл к окну и принялся барабанить по стеклу. В доме как будто никого не было. Пухто нахмурился. И когда он собрался уезжать, дверь со скрипом отворилась. В тёмном проёме Пухто увидел Матрёну. Она очень исхудала, но волосы были собраны в аккуратный пучок.

— Ты хто? — строго спросила хозяйка.

— Дед Пухто!

Пухто протянул пряники. Старушка, которая была подслеповата, узнала его голос и очень обрадовалась. Гость подхватил её под руки и зашёл в дом.

Матрёна Ивановна взгромоздилась на кровать, свесив вниз худые ноги.

— Хвораю! — воскликнула Матрёна.

Пухто кивнул. Не зная, что и сказать, он огляделся. В избе было на удивление чисто. Пухто подумал, что почти все вещи здесь — разноцветные выцветшие половики, сломанные часы на стене, дубовый буфет с тяжёлой хрустальной сахарницей — ему хорошо знакомы. А вот лекарств на столе явно стало больше. Хозяйка принялась жаловаться гостю:

— Раньше как было? Как заболею — сразу в баню.

— Я могу натопить! — с готовностью ответил Пухто.

— Нет больше бани, — всплеснув руками, горестно сказала Матрёна.

Дед Пухто решительно встал и вышел во двор. Баня целая и невредимая стояла на прежнем месте. Он отворил деревянную дверь и зашёл внутрь, освещая путь фонариком телефона. Стены и крыша были ещё крепкими, но внутри доски прогнили и требовали замены.

Пухто зашёл в избу, чтобы попрощаться со старушкой. Он пообещал, что скоро приедет и подлатает баню.

— Эх, без бани и жизнь не та, — вздохнула старушка и пригорюнилась. Пухто приобнял её на прощание.

III

На следующий день Дед Пухто отправился на свалку на своём джипе. Сторож практически не отлучался с поста, но Пухто его не боялся. На краю полигона лежали крепкие сосновые доски, которые когда-то были частью сарая, но сохранились сухими и крепкими. Их можно было забрать, даже не перебираясь через забор.

— Вот тебе и подарок, дорогая Матрёна Ивановна! — воскликнул Пухто.

Загрузив доски в машину, Пухто позвонил Правдилкину. Тот закончил писать запрос местным депутатам и собирался отдохнуть от трудов праведных, но, услышав про Матрёнину баню, решил помочь. Когда Пухто подъехал с досками к дому Матрёны, Правдилкин со своим зятем, мастером на все руки Чинилкиным, уже ждал его во дворе с инструментами и гвоздями.

Помощники провозились до вечера, но дело того стоило! Баня обрела новую жизнь. Пусть старая и неказистая, она стала тёплой и крепкой. А Матрёна Ивановна тоже как будто налилась силами. В тот же вечер она нашла в сарайчике берёзовый веник и пошла париться в баню.

IV

Дед Пухто с Правдилкиным и Чинилкиным заехал к Матрёне ещё раз, на следующий день, — узнать, всё ли в порядке. Хозяйка ждала их с накрытым столом. В этот раз к чаю были не только пряники, но и пироги.

Дед Пухто ел пироги, вспоминая прошлое, думал о том, как здорово, что есть кто-то, кто помнит тебя еще маленьким и бормотал с набитым ртом:

— Ммм… вкус детства, спасибо, баб Матрёна!

Старушка же без конца благодарила за помощь, называла всех «мальчиками» и подкладывала в тарелки новые ломти. И никто не возражал — ни против пирога с черникой, ни против того, чтобы их называли «мальчиками».

V

Теперь Матрёна опять ходит за пряниками по четвергам. И любит рассказывать про свою баню, повторяя: «Не всё, что на свалке, пропало!»

Как Дед Пухто решил транспортный вопрос

I

Нина работала в придорожном кафе «Ромашка». Деревенские туда не ходили, потому что дорого, а дальнобойщики захаживали часто — могли себе позволить. Нина была в кафе и за повара, и за официантку, и за мойщицу посуды. Всё успевала! Одно плохо — вечером клиенты становились шумными, буйными. За руки хватали. А некоторые, пока Нина расставляла перед ними тарелки, норовили приобнять.

Такое внимание женщине было противно. Она решила прекратить работать допоздна. Вот только рейсовые автобусы в город, где она жила, ходили редко, приходилось долго ждать.

Однажды в «Ромашку» зашёл Дед Пухто. Нина посмотрела из-за стойки — мужчина видный, представительный и спортивный, хоть и в годах.

Пухто приветливо заговорил, и через пять минут обоим казалось, что они уже давно знакомы. Нина сказала, что машину купить себе пока не может. И как добираться домой пораньше, ума не приложит.

Незаметно для себя Нина рассказала новому знакомому почти всю свою жизнь. Так Пухто узнал, что в юности женщина занималась велоспортом, и очень обрадовался этому.

На пороге появился Сторож №2 — тот самый, который охранял свалку на окраине деревни. Его сменщик никогда не покидал пост, а этот ходил в свою смену обедать сюда и заказывал одно и то же — суп харчо и шницель с макаронами. Он был неразговорчивым, но обнять Нину никогда не пытался.

Дед Пухто с интересом взглянул на Сторожа №2, который уже сел за стол, и тепло попрощался с Ниной.

II

Выйдя из кафе, Пухто на своём джипе отправился к полигону ТБО. Там он однажды заприметил старый велосипед. «Может быть, у него и колёса целы, — думал Пухто. — А если и нет, ничего страшного. Отвезу к Чинилкину, и он что-нибудь придумает!»

Зная, что сторож обедает, Дед Пухто спокойно отправился в эпицентр свалки, где видел велосипед, и не без труда нашёл его. Тот был почти полностью засыпан мусором. Из кучи торчал только руль.

Пухто аккуратно вытащил велик. Бегло осмотрев его, он удовлетворённо хмыкнул и понёс к своему джипу. Велосипед был с колёсами и не очень старым.

III

Чинилкин, мастер на все руки, сидел дома один и скучал. Его пожилая мать уехала на рынок, и он хотел воспользоваться её отсутствием, чтобы заняться шумными работами, но дел для себя так не нашёл. Техника в доме, как назло, работала исправно.

Размышляя о том, чем бы ему заняться, Чинилкин тяжело вздохнул. И неожиданно услышал звук машины. Он отодвинул занавеску, выглянул в окно и, увидев джип Пухто, радостно побежал отворять ворота.

Его приятель заехал во двор и вытащил из джипа велосипед.

— Починить сможешь? — деловито спросил Пухто.

— А как же! — с готовностью ответил Чинилкин.

Чинилкин оценил сразу, что работы с велосипедом будет немного. «Вот только модель подойдёт для подростка или женщины», — подумал он. Но узнав, что велосипед предназначен для Нины, которая работает в «Ромашке», Чинилкин очень воодушевился. Он подтянул свои тренировочные штаны почти до груди и потёр руки. Это всегда означало, что работа начнётся прямо сейчас.

Дед Пухто попрощался с приятелем и поехал домой. А Чинилкин надел рабочие перчатки и занялся велосипедом.

Сначала он снял раму. Проблема была в основной гайке, которая сильно проржавела, и её пришлось срезать болгаркой. Потом мужчина снял краску с помощью скребка и прошёлся по всей раме шкуркой. Когда конструкция засияла металлом, Чинилкин нанёс на всю поверхность два слоя антикоррозийной грунтовки и оставил сохнуть. Потом настал черёд покраски. Чинилкин долго копался в гараже в поисках особой эмали — нежно-розовой, которую он когда-то купил на барахолке, но так и не использовал. Мужчина решил, что для женщины этот оттенок будет в самый раз.

Покрасив раму, мастер оставил её сушиться. И пока она сушилась, он отыскал у себя насос, чтобы вручить его Нине вместе с отремонтированным велосипедом.

Когда на следующий день Дед Пухто заехал к Чинилкину, собранный велосипед уже стоял во дворе. Пухто привык к чудесам, которые его друг творил со старыми вещами, но, увидев байк, сияющий нежно-розовой краской, заулыбался.

Чинилкин крутил рулём и показывал пальцем смазанные подшипники. А когда загружали велосипед в машину тараторил без умолку: «И шины, и камеры целые!».

В кафе приятели отправились вместе.

IV

Нина сидела у окна, пригорюнившись. Большая чёрная муха упорно билась в стекло. Обычно женщина гонялась за любой мухой и выгоняла полотенцем выгоняла из заведения, но тут она крепко задумалась и не обращала внимания на громкое жужжание.

Из задумчивости её вывело появление Пухто. За ним вошёл ещё один мужчина вместе с розовым велосипедом. Нина смотрела на них и не понимала, что происходит.

Пухто откашлялся и сказал, что этот розовый транспорт теперь принадлежит ей. Женщина взмахнула руками. Велосипед ей покупали давно, в школьные годы. А сейчас, если признаться честно, и вообще ничего не дарили. От этих грубых дальнобойщиков одно расстройство: и посуду бьют, и руки распускают!

«Не стоило, Дед Пухто, деньги тратить!» — взволнованно сказала Нина. Мужчины переглянулись. А Чинилкин уселся за стол, попросил принести чай и принялся объяснять, как лучше выехать из деревни на велосипеде и добраться до города. А заодно узнал у Нины адрес и телефон.

Деду Пухто нужно было возвращаться домой. «Ты поезжай, я сам доберусь!» — поспешно сказал Чинилкин даже не глядя на приятеля.

По дороге домой Пухто улыбался и думал: «Эге… кажется эти двое друг другу понравились!».

I

В последние пару месяцев в деревне судачили про новых поселенцев. Уж больно интересовала их эта семья — муж и жена с двумя дочками, — которая вселилась в старый бревенчатый дом на окраине.

Степановна, которая раньше работала в деревне почтальоншей, была осведомлена лучше других, так как уже наведалась к Сердюковым и познакомилась. «А в углу в большой комнате они поставили пианино немецкое. Их старшая музыке учится. Мать — пианистка, сама девчонку обучает. И та уже Моцарта играть может!» — громко рассказывала она деревенским в четверг, когда все пришли отовариваться в автолавке.

Но больше всего жителей удивило не пианино. «Моцарта и я могу», — хвастливо сказал водовоз Грибоедов. Все замахали на него руками, чтобы он не мешал. Кто-то спросил: и как же они тут без своих Ашанов? И Степановна поведала, что семья, которая перебралась в деревню на ПМЖ из города, по магазинам почти не ходит.

Воцарилось молчание. Его нарушил Грибоедов:

— Придумываешь, ты, Степановна! Как это городские могут по магазинам не ходить?

— А я тебе говорю: не ходят! Они говорят, что сломанная вещь — не мусор, а находка. И ничего не выбрасывают. А выброшенное другими переделывают в полезные вещи, — ответила Семёновна.

— Нищеброды к нам пожаловали! — сказал водовоз и заливисто засмеялся.

Дед Пухто, который тоже иногда участвовал в еженедельных сходках у автолавки, нахмурился. И вскоре попрощался со всеми и ушёл.

II

На следующий день он отправился на окраину к Сердюковым. Те приняли его хорошо. Глава семейства — 35-летний Кирилл — повёл гостя в сад, где уже были разбиты аккуратные грядки, а в теплице зеленели кусты помидоров.

— Всё по науке. Грядки высокие, нагибаться не придётся. — объяснял Сердюков-старший. — А клубнику мы посадим вертикальным способом. Обрабатывать и собирать будет удобнее.

Дед Пухто осматривал хозяйство и не мог поверить своим глазам — и дом, и сад стояли заброшенными много лет. А эта семья всего за два месяца привела всё в порядок.

Новый знакомый как будто не замечал удивления Пухто и продолжал:

— А соседей мы хотим пригласить, когда освещение во двор проведём. Устроим чаепитие и познакомимся. До сих пор никого не знаем…

— Познакомиться со всеми — это успеется. А быт надо обустроить. Знаю место, где всё, что тебе нужно есть. — уверенно сказал Пухто.

— Дорого? — спросил Кирилл.

— Бесплатно!

III

На следующий день Дед Пухто с Кириллом отправились на полигон ТБО. Заметив, что знакомый беспокойно оглядывается, Пухто объяснил:

— В середине дня тут спокойно. Сторож в придорожном кафе обедает.

Кирилл кивнул и ринулся к большой куче, где были свалены разноцветные склянки. А Пухто выудил из-под завала длинную веревку.

— Это вам в теплицу помидоры подвязывать. — пояснил он.

Кирилл понимающе кивнул и принялся за раскопки месторождения кафельной плитки.

Не прошло и получаса, как мужчины вынесли со свалки и стройматериалы, и разнообразную годную для дома утварь.

IV

Деревенские не ожидали, что Грибоедов откликнется на приглашение Сердюковых. Но когда соседи пришли в гости, водовоз уже сидел за столом и ел блины, приготовленные Настей, хозяйкой дома. Вытерев рот рукавом пиджака, надетого по случаю приёма, он отправился к пианино. И, сев за инструмент, к всеобщему изумлению, сыграл вальс.

— Когда-то и я играл на фортепьяне. Давно это было, правда, — закручинился Грибоедов.

Впрочем, грусть его была мимолётной. Гостей позвали во двор, где Кирилл включил иллюминацию. Деревенские ахнули — всё вдруг осветилось разноцветными огоньками. Эти гирлянды семья смастерила из бутылок и банок, найденных на свалке. А у забора стояли кашпо с цветами, которые они сделали из дырявых вёдер.

Пока гости ходили и рассматривали уютный интерьер дома, Настя рассказала, что все половички в доме сделаны из тряпок. А пёстрые подушки для дивана сшили девочки из старой одежды.

Степановна ходила и приговаривала:

— Вот видите, умеют люди сделать новое из старого!

В этот вечер все перезнакомились. И с тех пор никто в деревне больше не говорил презрительно про мусор. Многие всерьёз задумались про вторую жизнь вещей в своём хозяйстве.

Как в деревне игровую площадку сделали

I

Не прошло и полгода после новоселья Сердюковых, а в деревне появился новый житель. Но подробности о нём никто не знал, даже Степановна.

Дед Пухто не любил совать нос в чужие дела, хотя и ему было интересно узнать о новом переселенце.

— Да алкаш он. — безапелляционным тоном заявила Галина, продавщица в автолавке. — Возьмёт три бутылки водки и килограмм печенья «Юбилейное» и уходит.

— Ну почему сразу «алкаш»? — ответил ей Дед Пухто. Может, гостей ждёт.

— Нет, не ждёт. Он даже окна своего дома не все открывает. Горит свет в одной комнате. Один пьет!

Дед Пухто нахмурил брови. Давно у них в деревне не было хулиганов и алкоголиков. Кроме водовоза Грибоедова алкоголем не злоупотреблял никто. Но ещё больше, чем пьяниц, Дед Пухто не любил сплетни. Поэтому решил заехать к новому деревенскому жителю. Он всё равно собирался заехать к Чинилкину, а релокант жил совсем рядом.

II

Небольшой дом из красного кирпича стоял в центре деревни. Дед Пухто подъехал вечером и хозяин, очевидно, был дома — в гостиной горел свет.

Калитка была не заперта.

— Есть кто дома? — бодро крикнул Пухто, шагнув во двор.

Никто не отозвался. Дед Пухто постоял с минуту, потом подошёл к двери и постучал.

На стук никто не отозвался. Он уже подумал, что права была Галина, которая записала нового жильца в алкоголики. «Поди не в силах встать с дивана и подойти к двери. Эх, хлопот с ним не оберёшься!» — подумал Пухто. Но дверь открылась. И на пороге стоял мужчина лет шестидесяти в тельняшке и спортивных брюках.

— Здравствуйте! Дед Пухто, — представился первым гость.

Хозяин отворил дверь пошире, откашлялся и произнёс:

— Сергей Иванович Бурлюков-Телегин, заслуженный художник России.

— Очень приятно, — вежливо ответил Дед Пухто и пожал ему руку.

Хозяин молча отступил, и Пухто зашел в дом.

Внутри царил невообразимый беспорядок. Рамы и подрамники с холстами и без были хаотично расставлены вдоль стен. Пухто приходилось выбирать место, куда поставить ногу — на полу громоздились коробки, стеклянные и жестяные банки.

Оказавшись в освещенной комнате, гость огляделся. Здесь вещи были уже упорядочены. Книги собраны в стопки. На освещенном столе лежало несколько набросков и карандаши.

— Кажется, я вас от работы оторвал. — пробормотал Пухто.

Бурлюков-Телегин только руками замахал. Он подошёл к окну и достал из-за занавески початую бутылку водки.

— Хотите? — неуверенно спросил он Пухто.

— Не пью. — ответил гость.

Хозяин посмотрел на него с уважением.

— А вот я начал. Жена ушла, и с тех пор… Пока в городе был, ходил на собрания. Программу «12 шагов» знаете? — спросил хозяин

Пухто кивнул.

— Но часто срывался. Вот и решил, что нужен домик в деревне. Надеялся, что опять за пейзажи возьмусь, но какой там… — Сергей Иванович вздохнул.

— Красиво! — сказал Пухто, указывая на рисунки на столе.

— А это… Ерунда, эскизы. Кисточку в руки давно не брал. А я еще и скульптором был, представляете? С деревом работал.

Пухто посмотрел на нового знакомого с восхищением и произнёс:

— У нас тут тихо, спокойно. Со временем вернётесь к творчеству!

Сергей Иванович горестно покачал головой и, не глядя на собеседника произнёс бесцветным голосом:

— Раньше у нас, художников, были мастерские. А у меня мастерскую отобрали… Долгая история… Потом жена ушла. Картины и скульптуры заказывать перестали. А как бы мне хотелось опять из дерева фигуры вырезать!

— Может быть, организуем мастерскую в деревне?

— Да места у меня теперь полно — есть и двор, и гараж, и сарай. Вот только брёвна мне нужны. Я же последнее время сказочными фигурами занимался. Для детей.

— А вот это отличные новости! Мы тут с деревенскими никак не можем площадку для детей соорудить. То есть площадка есть, но дети туда не ходят. Скрипучие качели только тоску нагоняют! — сказал Пухто и подробно объяснил, где находится место.

Художник с интересом посмотрел на гостя.

— Место ваше я посмотрю сегодня же. Но с материалами беда. На мою пенсию их не купишь. — пожаловался художник.

— Ну, с этим мы поможем.

Пухто попрощался с Сергеем Ивановичем и отправился домой.

III

В выходные Дед Пухто отправился к Чинилкину и вместе с ним поехал на свалку. Вытаскивать брёвна из куч стекла и битого кирпича было непросто— вторая пара рук ему очень пригодилась.

Друзья работали открыто — строительный мусор сгружался на краю свалки. От глаз сторожа, с одной стороны, их скрывал лес, с другой — пирамиды бетонных обломков.

Подходящего дерева было предостаточно. За час они нагрузили машину разнокалиберными досками и брёвнами, и направились к художнику.

Сергей Иванович ждал у ворот. Когда друзья подъехали, он заглянул в кузов пикапа и глаза его загорелись. Втроём они быстро перенесли деревянные материалы во двор. Художник забраковал только одну доску, которая сильно потемнела от воды и для работы была непригодна.

IV

В мае, когда стало тепло, на пустыре, который в деревне гордо именовали детской площадкой, появились удивительные фигуры. Из земли выросли огромные грибы. Малыши могли играть среди них или взбираться на яркие шляпки. Рядом была устроена огромная песочница, в центре которой стоял разноцветный корабль. Доски для него пришлось привозить неоднократно, но результат того стоил. Ребятня залазила на него по специальной веревочной лесенке. С палубы на землю можно было скатиться — к корме примыкала безопасная горка с бортиками.

Постепенно периметр площадки оброс колышками, которые Сергей Иванович раскрасил и превратил в карандаши.

Мастер от души радовался тому, что получилось.

— Это не просто площадка, — объяснял художник, — тут всё символично! Вот эти карандаши обозначают границу двух миров — обычного и воображаемого. А дальше — волшебный лес, песочное море и корабль, где каждый может стать капитаном и отправиться в любые края!

Продавщица Галина первой привела на площадку своего сына и теперь радовалась, что тот нашёл друзей среди деревенских ребят. Она была вынуждена брать пятилетнего Сашу с собой на работу — раньше мальчик дни напролёт играл в одиночестве перед автолавкой.

Галина очень зауважала нового деревенского жителя, который обещал ещё сделать на площадке скамьи из пеньков — для родителей. Женщина начал всем рассказывать, что у них в деревне поселился знаменитый художник, который делает удивительные вещи буквально из мусора.

Ёлочка, зажгись!

I

Однажды Дед Пухто заметил, что Настя, младшая внучка, пришла со школы не в настроении, хмурая.

— Что за грусть-печаль? — спросил он её, когда девочка пришла из школы. — Скоро учёба закончится и наступят каникулы. Каток зальём во дворе, позовёшь друзей!

Но Настя лишь пожала плечами и ушла в свою комнату.

«Может быть, её обижают в школе?» — подумал Пухто.

Но правда открылась вечером, когда они сели пить чай.

— Ёлку в школе наряжать в этом году не будут! — сказала Настя.

— Это ещё почему? — удивился дед. Он хорошо помнил, что каждый год перед праздниками большую ёлку во дворе школы украшали игрушками и гирляндами.

— Будет только маленькая искусственная ёлка в спортивном зале. А эту решили не украшать…

— Но это самая главная ёлка. К тому же она настоящая, а значит, исполняет желания!

— Помнишь, на прошлой неделе ураган бушевал? Так вот, все игрушки, которые развесили, унесло ветром. А гирлянда сломалась ещё в прошлом году, и на новую — денег нет, — объяснила Настя, которая забыла положить сахар, как делала всегда, и грустно мешала «пустой» чай в кружке.

— Ну это мы ещё посмотрим! — отрезал дед и решил выпить что-то покрепче чая. Кофе придавало ему сил и решимости.

II

В тот же вечер Дед Пухто отправился к Чинилкину. Тот, выслушав печальную историю, замахал руками:

— Ты только не говори, что хочешь искать игрушки на свалке!

— А почему нет? — возразил гость.

— Ну как же ты не понимаешь! Во-первых, хороших игрушек ты там не найдёшь. Во-вторых… — Чинилкин тяжело вздохнул. — Сейчас в школах знаешь какие строгие правила?

— А мы не будем их нарушать. Мы проведём для детей экологические праздник. Расскажем, что вещи не обязательно выбрасывать, когда они сломались или стали старыми.

— А идея неплохая, — задумчиво произнёс Чинилкин. — И борода у тебя подходящая…

— Причём тут борода? — не понял Пухто.

— Будешь Дедом Морозом, вот причём!

— Дед Мороз-экоактивист — это я могу! — обрадовался Пухто.

Гость доел вкусное сливовое варенье и засобирался домой.

III

На следующий день Пухто приехал к Чинилкину с «уловом» — находками со свалки. Чинилкин скептически осмотрел привезённое добро: мужской ботинок сорок седьмого размера, несколько чайников и щербатые разноцветные кружки.

— А что, если покрасить всё это? — произнёс он задумчиво.

Чинилкин, мастер на все руки, принёс из гаража банки и баллончики с краской. Пухто вознамерился покрасить башмак, но друг запротестовал и предложил сначала как следует отмыть всё.

С мытьём друзья провозились до позднего вечера. Когда всё было разложено для просушки, Чинилкин сказал:

— Беру на себя креативную часть. А ты завтра договаривайся с директором, чтобы он разрешил нам эту красоту на ёлку повесить! Сам-то я с чиновниками разговаривать не умею.

Так и решили. Пухто попрощался с другом и поехал домой.

IV

Разговор с Владимиром Петровичем, директором поселковой школы, вышел трудным. Это был очень осторожный мужчина, который больше всего боялся проверок. Он любил повторять: «Был бы директор, а за что его наказать, повод всегда найдётся!»

Но Пухто был красноречив и настойчив. Он предложил привнести в празднование экологическую повестку.

— За инновационный подход к встрече Нового года вас обязательно наградят. Министерство образования заметит и распространит опыт в других школах! — убеждал Дед Пухто.

Владимир Петрович задумался. Пухто чувствовал, что сомнения директора слабеют.

— Мы хорошо подготовились. Проведём для ребят настоящую лекцию о том, как дать вещам вторую жизнь! — не сдавался он.

После долгих уговоров директор согласился на эксперимент и даже пообещал выложить фотографии с праздника в соцсети.

Окрылённый успехом, Пухто поспешил к Чинилкину. Тот уже разложил вещи по коробкам. Старые чайники сверкали новым золотистым покрытием. Яркие чашки и разноцветные бутылки он красить не стал — они и так выглядели нарядно. Также Чинилкин смастерил из фольги и разноцветной плёнки муляжи конфет.

— Большие! Можно разглядеть из космоса, — пошутил Пухто.

— Главное, они выдержат и снег, и морозы, — сказал Чинилкин.

Друзья погрузили коробки в машину и поехали в школу — надо было починить гирлянду и нарядить ёлку.

V

Кроме красного колпака Пухто не понадобилось никакого другого реквизита: белая роскошная борода всегда была при нём, а добротная дублёнка, которую он носил зимой, соответствовала и погоде, и роли.

Пухто легко вошёл в образ и долго не хотел выходить… Школьники не отпускали Деда Мороза: все вместе придумывали для старых вещей новое применение, и идеи были одна лучше другой!

Чинилкин тоже участвовал в представлении — провёл импровизированное занятие по физике. «Гирлянда — это последовательное электрическое соединение, — объяснял он ребятам. — Чтобы ёлочка зажглась, все элементы должны быть рабочими. А если какой-то элемент сломан, его нужно заменить или удалить из цепи, затем соединить концы проводков и сделать изоляцию. И, конечно, заниматься этим нужно вместе со взрослыми».

Дома Настя призналась, что эта новогодняя ёлка была самой лучшей за все школьные годы. Дед Пухто вспомнил найденный на свалке старый ботинок и подумал: «Хорошо, когда у вещей есть второй шанс!»

Как Дед Пухто организовал книгообмен

I

Дед Пухто часто ездил по делам в город. В одну из таких поездок он заприметил кое-что интересное у обочины. На парковке, выйдя из машины, Пухто достал из багажника большую икеевскую сумку — она не раз выручала его, когда нужно было перенести что-то тяжёлое, — и отправился пешком к месту находки.

Рядом с мусорными баками на земле лежали книги. Большая часть была сложена в стопки, остальные — беспорядочно разбросаны на траве. Судя по всему, интереса у прохожих они не вызвали: некоторые лежали раскрытыми, и только ветер перебирал их пожелтевшие страницы.

Дед Пухто присел на корточки возле аккуратных стопок и принялся рассматривать книги. Почти каждая вызывала у него удивлённый возглас:

— Драйзер! Да ещё и целая трилогия! А тут что у нас? Виктор Пелевин, «Жёлтая стрела»… Ну надо же!

Он был заядлым книгочеем и сразу понял: подборка художественной литературы попалась на редкость удачная.

II

Вернувшись в деревню, Дед Пухто стал размышлять, куда бы пристроить книги. Он подумал, что они были бы очень востребованы, но вот беда: библиотеки в деревне давно не было.

И тогда Пухто вспомнил, как в одном городском сквере видел небольшой застеклённый ящик с книгами.

— Надо и у нас устроить книгообмен, — решил он и стал размышлять, кого из деревенских можно попросить соорудить шкаф.

Его друг Чинилкин, мастер на все руки, легко бы справился с этим делом, но сейчас его не было в деревне — он повёз пожилую матушку на лечение в санаторий. Другой близкий товарищ, Правдилкин, наверняка тоже не отказался бы помочь — он был страстным любителем литературы, но в столярных делах был совсем не силён.

И тут Пухто вспомнил про водовоза Грибоедова. Руки у того были, как говорится, золотые: и печь сложить мог, и плиткой стены выложить. Правда, работал он только в трезвом состоянии, а таким его видели нечасто. Но Пухто решил рискнуть и позвонил Семёну.

Бодрое «Алло, Грибоедов у аппарата!» придало Пухто оптимизма, и он изложил свою идею — и уже через двадцать минут водовоз материализовался у ворот. Он был трезвым.

III

Книги вызвали у Семёна Грибоедова живой интерес. Он радовался им, как старым знакомым. Оказалось, что многие из них он прочитал в юности и до сих пор хорошо помнил и сюжеты, и героев.

Вместе с Грибоедовым Пухто съездил на свалку и раздобыл подходящие доски. Недостающие материалы докупили в строительном магазине.

Грибоедов пообещал сделать «домик для книг» за три дня. И действительно: совсем скоро шкаф с навесом был готов. Он и вправду напоминал домик: через застеклённые окошки были видны полки, а, чтобы взять книгу, нужно было открыть небольшую дверцу. Но главное же — конструкция получилась добротной и крепкой.

Пока Грибоедов возился с домиком, Пухто сходил в деревенскую администрацию и договорился о месте установки. Его решили поставить на пути к автолавке.

«Пусть по дороге к пище телесной люди смогут получить и пищу духовную», — думал Пухто.

Книжный шкаф с двускатной крышей установили на прочные деревянные ножки. Дед Пухто с удовольствием расставил книги на полках. К найденным он добавил ещё и свою литературу. Теперь в шкафу было почти полсотни книг.

Грибоедов с важным видом рассмотрел все корешки и взял с полки один томик.

— Платонов, «Котлован» — вещь! — сказал он. И, сунув книгу под куртку, зашагал прочь.

Дед Пухто смотрел ему вслед и думал о том, как удивительно, что первым читателем этой импровизированной библиотеки стал именно Грибоедов!

Вечером он разослал сообщения всем деревенским жителям: написал о книгообмене, приложил список имеющихся книг и предложил приносить новые. Свободного места на полках было ещё много.

Как Дед Пухто помог рукодельнице

I

С неразрешимыми вопросами Настя шла не к маме, а к деду. По вежливому стуку в дверь Дед Пухто сразу понял: предстоит непростой разговор.

— Дедуля, — вкрадчиво начала внучка, — как поздравить с днём рождения человека, который не хочет, чтобы его поздравляли?

— Быть такого не может! — всплеснул руками дед.

— Может. Таня мне подарок подарила, когда у меня был день рождения. А завтра у неё хэппи бёздей. Я уже связала для неё зайца, а она вчера всем подружкам сказала, что праздновать не будет и подарки дарить не нужно…

— А почему — спрашивала? — поинтересовался Пухто.

— Да… какие-то сложности дома.

— Финансовые?

— Кажется, да, — со вздохом ответила Настя. — Она говорит, что скоро всё наладится, а глаза такие грустные-грустные…

— Трудности с деньгами бывают практически у всех взрослых. Это не повод отказываться от подарков! — убеждённо сказал дед.

— У Тани семья небольшая, — тихо объяснила Настя. — И только один взрослый — мама. И, кажется, у неё сейчас какие-то проблемы.

—Давай завтра заедем к твоей Тане как бы между прочим.

— Хорошо! — обрадовалась внучка.

— А я ещё поработаю. Нужно кое-какие документы для выставки подготовить, — аккуратно закруглил разговор Пухто и уткнулся в ноутбук.

II

Утром Пухто отправился на фермерскую выставку. В делах и полезных разговорах день пролетел незаметно. К вечеру он вернулся в деревню с нарядным тортом из модной городской пекарни — для Настиной подруги.

Когда внучка забралась в машину, Пухто направился к дому её одноклассницы. Настя взяла с собой зайца — подарок, который связала крючком сама, вдохновившись картинкой из Pinterest.

Дверь открыла Марина — рыжеволосая, веснушчатая женщина лет тридцати пяти. Поверх красивого длинного платья на ней была вязаная полосатая кофта. Увидев деда с внучкой, она смутилась.

Дед Пухто поспешил заверить, что они ехали мимо и заходить не собирались. Но Марина стала настойчиво приглашать.

Интерьер оказался очень необычным. Стены были расписаны сказочными узорами. На диване лежали разноцветные подушки и лоскутные одеяла.

— Это всё вы сделали? — поинтересовался Дед Пухто, оглядывая комнату.

— Да, это хобби! — махнула рукой хозяйка. — Я ведь художник. У меня даже диплом есть.

— Очень красиво, — похвалил гость.

Марина нахмурилась и мрачно произнесла:

— Работы по специальности давно нет. Пришлось сделать хобби источником заработка…

Пухто понимающе кивнул, и Марина рассказала, что ещё пару лет назад дела шли неплохо: она продавала сумки из кожи, которые шила сама и расписывала специальными красками. Но в последние месяцы денег стало заметно меньше. Некоторые заказчики, получив сумки, так и не заплатили.

— Я оплатила и материалы, и пересылку… — грустно сказала Марина. — А теперь не могу купить кожу и взяться за новую работу. Кассовый разрыв, так сказать…

Хозяйка замолчала. Чтобы отвлечь ее от грустных мыслей, Пухто предложил помощь на кухне.

Вскоре на столе появились расписные кружки с ароматным чаем и угощения — пирожки с капустой, варенье и джемы. В центр поставили торт. И все наперебой принялись поздравлять именинницу: желать Тане успехов в школе и творчестве. Как и мама, девочка рисовала — и делала это очень хорошо.

Когда за окнами стемнело, гости засобирались домой.

III

Утром Дед Пухто снова отправился в город на торжественное закрытие выставки. Он был членом жюри, и на торжественной церемонии ему предстояло вручить победителям кубки и грамоты.

После награждения фермеров, которые делали самое вкусное масло, сливки и сыры, Пухто тепло поздравил каждого победителя. Но на праздничный ужин не остался.

У выхода из павильона его внимание привлекли баннеры, снятые со стендов и небрежно сложенные в кучу. Он вернулся, разыскал главного организатора и спросил, можно ли забрать их. Тот с явным облегчением разрешил: после окончания выставки баннеры их пришлось бы выбрасывать.

Загрузив полотна в машину, Пухто поехал в деревню и, не заезжая домой, направился к Марине.

Объяснять долго не пришлось. Марина развернула баннеры и очень обрадовалась: это была плотная качественная ПВХ-плёнка с яркой печатью.

— Из этого можно сделать стильные сумки-шопперы, — с воодушевлением сказала она. — Сейчас такое очень популярно!

— Вот видите, не все материалы нужно покупать. Некоторые можно получить даром, — с улыбкой отозвался Пухто.

Три огромных баннера вдохновили рукодельницу. Марина сказала, что, если такие сумки будут хорошо продаваться, она перейдёт на вторсырьё. А может быть, однажды даже создаст собственный бренд — с экологическим уклоном.

Дед Пухто горячо поддержал эту идею и откланялся. А по дороге домой всё думал о том, как соединить людей, которые что-то выбрасывают, с теми, кто умеет превращать этот «мусор» в красивые и полезные новые вещи.

Дед Пухто считал себя человеком общительным. В деревне его знали все: кто за советом придёт, кто за инструментом, кто просто словом перекинуться. И сам легко откликался на просьбы, потому что жизнь научила: человеку без другого человека трудно.

Но был на окраине деревни один дом, куда Пухто никогда не заходил. Стоял он особняком, словно сторонился людей. За забором росли старые яблони и огромные, в человеческий рост, лопухи. Жил там старик по имени Федор.

Пухто видел Фёдора у автолавки, когда тот приходил купить нехитрую провизию — хлеб, крупу и консервы. Люди говорили про него разное: что нелюдимый, упрямый, себе на уме. А дед Пухто лишь пожимал плечами. Люди всегда говорят разное. Но однажды летом представился случай познакомиться.

После дождей земля напиталась влагой, и воздух пах прелой листвой, сосновой смолой и травами. В тот день Пухто с внучкой Алёнкой отправился в небольшой лесок на окраине — за сыроежками.

Когда они возвращались с корзинкой грибов, со стороны старого дома послышался грохот.

— Это, видать, Федор хозяйничает, — сказал Пухто внучке. — Пойдём-ка заглянем.

Во дворе валялись старые ржавые трубы, мотки проволоки, инструменты. Сам хозяин с удивлением смотрел на незваных гостей.

Пухто подошёл к Фёдору, поздоровался.

— Да разве ж это трубы? — покачал он головой. — Это мина замедленного действия. Замёрзнет зимой вода — всё опять полопается.

— Знаю. Для уличного водопровода лучше всего подходят трубы ПНД. Они и мороз переносят, и коррозии не боятся. Даже если вода замёрзнет, трубу не разорвёт, — спокойно ответил Федор.

— Да ты в этом разбираешься! — удивился дед Пухто.

— Знания есть, а денег нет, — сказал Фёдор.

В этих словах было столько усталости, что дед Пухто посмотрел на старика с большим сочувствием.

Внучка принялась играть с рыжим котёнком, а Федор разговорился с гостем — будто долгие годы ждал человека, который просто выслушает.

Фёдор был ребёнком войны. Почти ничего не помнил о родителях — лишь лицо матери, голос отца, разбитую дорогу, после которой воспоминания обрываются. Мальчик оказался в немецком концлагере.

Старик закатал рукав рубашки. На жилистой руке виднелась выцветшая татуировка с номером.

— Другие узники такое сводят, — тихо сказал он. — А я не стал. Такая моя судьба. Чего скрывать?

Пухто долго молчал и думал о том, сколько горя может вместить одна человеческая жизнь.

Федор рассказал, как рос сиротой. Люди его сторонились. Когда, в семнадцать, решил поступить в институт, ему намекнули, что человек, побывавший в немецком лагере, вызывает подозрения.

— Я объяснял всем сначала: ребёнком был, не по своей воле… Родных потерял… Но всё без толку. Перестал объяснять и доказывать.

Он работал на стройках и лесозаготовках. Вопросов там не задавали. Но больших денег заработать не смог. В молодости это его совсем не печалило. В жизни была любовь. Но и её потерял — жена Клавдия Ивановна умерла при родах.

— Хорошая была, — сказал он, глядя куда-то вдаль. — Другой такой нет и не будет.

Повисла тяжёлая пауза.

— Слушай, Федор, — наконец сказал Пухто.— Я привезу тебе трубы хорошие. Проведём новый водопровод, пока лето. Зимой будешь жить спокойно.

Старик покачал головой:

— Дорого. Я эти подлатаю.

Но Пухто уже задумал дело. На деревенской свалке он давно приметил большие обрезки и даже целые трубы — лёгкие, современные. В свободный день забрал их со свалки, а недостающие переходники купил в строительном магазине за копейки.

Через несколько дней во дворе Федора лежали трубы.

— Спасибо тебе… — тихо сказал Фёдор с блестящими глазами.

Дед Пухто сделал вид, будто не заметил слёз. Весь день они работали вместе. По линии повреждённого участка водопровода Пухто выкопал траншею. Фёдор деловито подавал инструменты и давал ценные указания. К вечеру трубы были уложены и закопаны, чтобы мороз зимой не достал их.

По пути домой дед Пухто думал о том, что иногда человек кажется нелюдимым не потому, что не любит людей. Просто жизнь била наотмашь и научила, что помощи не от кого.

С тех пор дед Пухто стал часто заходить к Федору. Они пили чай и обсуждали новости.

А в деревне стали судачить про то, что Фёдору водопровод бесплатно изладили. Кто-то даже завидовал. Но дед Пухто знал, что водопровод — это ерунда. Главное — отношения между людьми, которые должны строиться на человеческой доброте. Такие трубы не ржавеют и не дают трещин даже в самые суровые времена.

В деревне жизнь текла не спеша, как речка за околицей. Событий здесь было немного, и потому каждое становилось поводом для разговоров на неделю, а то и на месяц.

Летом деревня оживала. Приезжали дачники из города, снимали дома до осени, ходили по грибы, жаловались на комаров и восхищались звёздным небом, которого в городе давно не видели.

К Ольге, которая работала в аптеке, приехала дочь Маша. Молодая женщина почти не выходила из дома, а если и появлялась на улице, то шла медленно, осторожно, будто боясь оступиться.

Первой своё мнение высказала Степановна, бывшая почтальонша, которая за тридцать лет службы знала о людях больше, чем они сами о себе.

— Ох и располнела девка! — решительно заявила она. — Ходит, с ноги на ногу переваливается.

Дед Пухто только плечами пожал. Обсуждать других он совсем не любил.

Как-то раз у внучки Пухто, Алёнки, поднялась температура. Подхватила где-то инфекцию. Пухто решил зайти к Ольге посоветоваться насчёт лекарств: фармацевту виднее.

Дверь была приоткрыта. Уже собираясь постучать, он вдруг услышал голос Ольги.

— Что теперь делать? — причитала она. — Ни мужа у тебя, ни отца у ребёнка не будет… Как ты одна-то справишься?

Пухто остановился. И вдруг понял: Маша, оказывается, ждала ребёнка! Дед тихонько постучал и вошёл. Ольга смутилась, вытерла глаза. А Маша ушла в другую комнату.

— Прости, Пухто… Нервы, — объяснила Ольга.

— Ребёнок — это не беда, Ольга. Беда — когда в доме детского смеха нет. А остальное переживётся.

Она только вздохнула:

— Да как же переживётся? Одна ведь она совсем…

Пухто справился по поводу лекарств для внучки и пообещал что-нибудь придумать.

Прошло несколько недель. Ночью Пухто разбудил настойчивый телефонный звонок.

— Пухто! — кричала Ольга. — Пора… Началось…

Через десять минут дед Пухто заводил свой джип. Ночь стояла тёплая, звёздная. Маша тихо сидела на заднем сиденье. Ольга была рядом и держала дочь за руку.

Через несколько дней молодая мать вернулась в деревню — уже не одна. В крошечном свёртке тихо сопел новорождённый мальчик. Его назвали Пашей, в честь его дедушки.

Дед Пухто решил: такое событие нельзя оставлять без внимания. На чердаке нашлась старая детская кроватка — крепкая, ещё советская.

— Зачем покупать, если вещи ещё могут послужить? — рассудил Пухто.

Кроватку зачистили, обновили лаком, подтянули крепления, и она стала выглядеть почти как новая.

Чинилкин, закадычный друг деда Пухто, принёс деревянные игрушки: лошадку, медвежонка и птичку с яркими крыльями. Всё было вырезано вручную и раскрашено так, что даже взрослым хотелось взять игрушки в руки.

Кто-то принёс банку мёда, кто-то — соленья и яблоки из сада.

Вскоре во дворе накрыли столы. Соседи поздравляли не только молодую мать, но и Ольгу, которая стала бабушкой.

Степановна тоже пришла. И не с пустыми руками, а с подарками — крошечным стульчиком и массажным ковриком. Вещи когда-то были куплены для её внука, который уже давно вырос — осенью должен пойти в школу. Степановна посмотрела на счастливую мать и сказала со вздохом:

— Ну что ж… Ошиблась я. Ты не толстая была, а счастливая!

Все засмеялись.

Дед Пухто, который в тот вечер был настроен на философский лад, размышлял о том, почему люди считают бедой то, что оказывается любовью и счастьем? А ещё он думал о том, что необходимые вещи всегда найдутся. И, если приложить к ним немного труда, они будут даже лучше покупных, из магазина.

Когда гости стали понемногу расходиться, Маша и Ольга подошли к нему и попросили стать крёстным отцом Паши. Дед Пухто с радостью согласился.

Как Дед Пухто нашёл единомышленника по вторичному использованию мусора

Однажды дед Пухто пришёл на свалку ни свет ни заря. День обещал быть удачным: вчера он приметил несколько крепких досок, из которых хотел смастерить полку для мастерской. Но, обойдя знакомую кучу строительного мусора, он удивлённо почесал затылок.

— Странно... Были ведь доски. Хорошие, сухие.

Он огляделся, заглянул под старый шифер и зачем-то пнул пластиковую бутылку. Но вскоре успокоился, подумав о том, что новый завоз случится уже в эту пятницу. И, если повезёт, доски будут.

По дороге домой Дед Пухто заехал в автолавку. Там его как будто дожидалась Степановна, бывшая почтальонша. Как всегда, у неё для Пухто была наготове новость.

— Представляешь, столетняя бабушка строиться начала! — вместо приветствия сказала Степановна.

Пухто задумчиво оглядел небогатый ассортимент автолавки и попросил продавщицу отвесить ему килограмм пряников.

Он принялся расспрашивать про бабашку, но вездесущая Степановна, которая в деревне выполняла роль информбюро, почему-то не знала даже её имени.

— Мы её столетней бабушкой зовём, — пожала плечами Степановна. И добавила:

— Живёт как затворница. Не очень общительная.

Степановна принялась расспрашивать про внучку, но Пухто не хотелось задерживаться. Он решил разыскать загадочную долгожительницу, чтобы предложить помощь.

Подъехав к небольшому дому с покосившимся забором, он увидел невысокую женщину в зелёном шерстяном платке. Она примеряла доску к деревянному каркасу.

— Здравствуйте! — окликнул Пухто. — Это вы со свалки доски забрали?

Женщина выпрямилась, улыбнулась и совершенно спокойно ответила:

— Я. Хорошие доски были!

— Так это вас в деревне столетней бабушкой называют? — спросил Дед Пухто.

Женщина тихо рассмеялась.

— Ну уж нет. До ста мне ещё идти и идти. Восемьдесят два всего исполнилось.

— А говорят — сто.

— Пусть говорят!

Пухто кивнул. Перед ним стояла вовсе не дряхлая старушка, а крепкая, сухонькая женщина с живыми любопытными глазами. Рядом с ней на земле лежали аккуратно сложенные кирпичи, куски шифера и те самые доски, которые он присмотрел для себя.

— Строитесь? — спросил он.

— Курятник расширяю. Вернее, сарай к нему пристраиваю. Куры тоже жить хотят по-человечески.

Пухто оглядел постройку. Всё было сделано на совесть. Старые доски идеально подогнаны друг к другу.

— И всё со свалки?

— Конечно. А где ещё? Там половина деревни могла бы построиться. На всех бы хватило.

Они присели на лавочку у дома.

— Всю жизнь так? — спросил Пухто.

Бабушка, которую, как выяснилось, звали Таисия, кивнула.

— Всю жизнь. Муж рано умер. Одна детей растила. И давно поняла, что старые вещи становятся мусором только тогда, когда человек не видит их нового назначения.

Дед Пухто задумался. Эти слова показались ему очень знакомыми. Сколько раз он говорил то же самое соседям в деревне!

— А дети помогают? — поинтересовался Пухто.

Таисия улыбнулась без тени обиды.

— Детей у меня пятеро. Хорошие дети. Просто жизнь разбросала кого куда. Двое на Дальнем Востоке, одна — в Канаде, один — в Германии, а младшая — в Африке!

— Далеко… — покачал головой Пухто.

— Ничего, связь есть… Она там не отдыхает, а работает. Врачи без границ — слышал такую организацию?

Пухто кивнул, всё больше проникаясь уважением к собеседнице. И пока она рассказывала о себе, он украдкой посмотрел на ее мозолистые руки.

— Не тяжело одной? — спросил Пухто

— Иногда тяжело. Но унывать ещё тяжелее, — ответила Таисия. — Пока что-нибудь мастеришь, за огородом ухаживаешь или курятник обустраиваешь — день проходит интересно. А если сидеть и считать свои годы, они только быстрее бегут.

Они ещё долго разговаривали. Таисия рассказывала, как из обрезков труб смастерила насесты для кур, из старых окон — теплицу, а из выброшенной двери — стол для летней кухни. Дети приезжают нечасто, но, когда собираются вместе, за этим столом можно посидеть в саду всей семьёй.

Возвращаясь домой, дед Пухто думал не о пропавших досках. Он понял, что всё это время ошибался, считая себя и Чинилкина единственными людьми в деревне, которые умеют создавать что-то новое из старых вещей. И хотя деревенские с удовольствием принимали вещи, которые Дед Пухто привозил, сами они редко наведывались на полигон ТБО.

И вот оказалось, он был не первым. Задолго до него эту тропинку на свалку протоптала неунывающая женщина. Таисия не слушала подкастов и лекций об осознанном потреблении. Она просто прожила трудную жизнь и научилась надеяться только на себя. И знала, что всё необходимое найдётся. Как те доски.

С тех пор Дед Пухто, приходя на свалку, совсем не расстраивался, если чего-то не находил.

Он только улыбался и думал:

— Значит, опять Таисия меня опередила.

И радовался, что кто-то находит выброшенным вещам новое применение.